![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif?v=92.1){kind=small}
Критическим недостатком многих марксистских (и не только) проектов общества будущего является то, что они для своей реализации требуют прежде всего изменения сознания людей. Такой подход эффективен для моделей, построенных на базе философии идеализма или популистских идеологий. Но никак не может быть принят историческим материализмом. Производственные силы первичны — пока нет более развитых производственных сил, чем индустриальные, значит и ничего, более развитого, чем капитализм, невозможно. Возможно только что-нибудь менее развитое. Что в общем-то и было доказано на практике — капиталистический Запад пока что держит пальму первенства технологического и экономического развития.
Другое дело — концепции, учитывающие революционные технологии. Как показано в моей прошлой статье на аналогичную тему, уже сейчас идёт формирование заиндустриальных — кибернетических производственных сил, основанных на компьютерных и аналогичных технологиях.
Предыдущая статья была в основном посвящена производственным силам, в этой я бы хотел затронуть вопрос классовой структуры будущего общества.
Прежде всего отметим уже упоминавшийся класс производителей информации — основного блага кибернетического общества — просьюмеров. Название их происходит от слияния слов «производить» и «потреблять». Причина этого — производят они то, что каким-то образом интересует их самих. То есть независимость от государства (если таковое конечно останется) и преодоление отчуждения от производства у них присутствуют. С другой стороны, это не означает, что просьюмер будет специально работать на удовлетворение потребностей всех людей. Чтоб это понять, достаточно обратить внимание на opensource-технологии, вроде ОС Linux. Которые заточены в первую очередь для самих создателей. Linux, и только в последнее время стал приобретать дружественный интерфейс, хотя до сих пор многие функции выполняются в режиме, доступном для понимания лишь техническим специалистам — людям с техническим складом ума и высоким интеллектом. Многие другие opensource-решения заточены исключительно на самих технических специалистов. Щедрость просьюмеров объясняется обычной выгодой, которую они желают получить, делясь друг с другом своими решениями. И если от кого-то выгоду в виде, например, сотрудничества в разработке или производства благ другого рода - получить не удастся, то и затачивать для него свои решения просьюмеры не будут спешить. Поэтому-то и не стараются делать Linux для чайников.
Однако, если человек не является техническим специалистом, то нельзя сказать, что он не может дать ничего полезного. Прежде всего, деятельность художников, писателей и им подобных — это тоже есть производство благ, причём благ разделяемых. Этих личностей целесообразно тоже отнести к классу просьюмеров. Есть ещё большая категория просто пользователей. Они не могут писать программы, но они будут их тестировать, много раз используя для своих нужд и сообщать об ошибке. Они не могут писать музыку, но они могут голосовать за понравившиеся произведения. Таким образом, люди, не способные на активное создание благ, также участвуют в производственном процессе пассивным образом. Целенаправленно ничего не производя, а лишь потребляя и оценивая. «Всякое потребление есть производство» - в данном случае, производство не самой информации, а её оценки, позволяющей просьюмерам сделать выводы и корректировать дальнейшее производство.
Таким образом, помимо просьюмеров, можно выделить ещё один класс в кибернетическом обществе — класс потребителей. Класс просьюмеров и класс потребителей являются высщим и низшим классами кибернетического общества. Действительно — класс просьюмеров решает, какая информация будет производится, а класс потребителей лишь пассивно следует их воле — они действуют по правилу — бери, пока дают бесплатно. Класс просьюмеров именно потому и отнесён к высшим, поскольку владеет всеми производственными мощностями. А потребители ничем не владеют, кроме своих копий информации. Можно также сказать, что потребители находятся под принуждением со стороны просьюмеров — они могут потреблять только ту информацию, которую им предоставляют просьюмеры, а приспособлена она в первую очередь не для них. Вот такая эксплуатация.
Форма власти просьюмеров над своей собственностью отличается от формы власти капиталистов или феодалов. Если власть последних двух держится в большей мере на силе, то власть просьюмеров держится на их творческих способностях, которых нет у других.
Для старта такого общества нет необходимости как-то коренным образом менять сознание людей — тем более, зачатки этого общества уже существуют внутри капитализма. В отличии от утопического коммунизма где побудительным мотивом щедрости является альтруизм, в этой модели щедрость есть делом выгодным.
Кем же являются сейчас будущие члены просьюмерского класса? Отношения, в которых они находятся друг с другом и со средствами производства, не являются свойственными ни капиталистам, ни пролетариату. То есть ни капиталисты, ни пролетариат не могут служить основными источниками будущего класса просьюмеров. С другой стороны, от членов этого класса требуется наличие высокого интеллекта, творческий подход и независимость. Эти качества больше всего свойственны нынешним учёным и фрилансерам, которых мы и отнесем к среднему классу. Требование «независимость» означает, что, например, чиновники среднего звена или богатые, но полностью зависимые от хозяина высокооплачиваемые рабочие сюда не входят. Капиталисты среднего звена, по всей видимости, тоже. Требую заметить, что понятие среднего класса, используемое здесь, отличается от используемого в быту.
Вообще, следует обратить внимание на одну закономерность. Не только при капитализме — а при любом общественном строе есть три класса — высший, низший и средний. При рабовладельческом строе высшим классом были рабовладельцы, низшим — рабы, средним — свободные крестьяне. При рабовладельческом строе сельским хозяйством занимался средний класс — свободные крестьяне, а при феодальном — высший (феодалы) и низший (крепостные). Средний класс — мещане — при феодальном строе занимались ремеслом (примитивной формой промышленности) и торговлей. При индустриальной формации промышленность и торговля стали занятием высшего и низшего классов. Сами капиталисты — высший класс - в свою очередь произошли от среднего класса предыдущей формации, так же, как и просьюмеры — новый высший класс - происходят от среднего класса капиталистической формации. Также, наука — производство информации — которое при капиталистическом строе является занятием среднего класса, при следующем должно стать занятием высшего и низшего. То, что является побочной отраслью производства при определённой формации, при следующей становится основной. То, что при определённой формации является занятием среднего класса, при следующей становится занятием высшего и низшего.
Во-вторых, зависимость среднего класса от остальных всегда была наименьшей. Рабовладельцы не могли выживать и развивать своё производство без рабов, а рабы были в принудительном порядке привязаны к рабовладельцам. То же можно сказать о феодалах и крепостных. В свою очередь, свободные крестьяне и ремесленники сами куда в меньшей степени подвергались эксплуатации, и не нуждались в эксплуатации другого класса. Аналогичное касается фрилансеров и opensource-программистов.
Как и при предыдущих формациях, в кибернетической должен существовать свой средний класс и своя побочная отрасль промышленности. Чем он будет, сказать тяжело. Средний класс, с одной стороны, должен как можно меньше зависеть от того, что производит высший класс — не быть низшим классом, и в то же самое время не принадлежать и к высшему классу. Наука при индустриальном обществе служит целям расширения и улучшения промышленного производства — т.е. дополнительная отрасль экономики занимается усилением основной. Аналогично, дополнительная отрасль экономики при кибернетическом обществе должна служить целям усиления производства информации. Вероятно, что при кибернетической экономике средним классом станут те, кто обеспечивают возможности интеллектуального и творческого развития — кто-то вроде учёных-генетиков или специалистов по искусственному интеллекту. При этом должны исчезнуть нынешние запреты против трансгуманизма и биополитики, против всех форм творческого развития и проявления себя, которые в современном обществе считаются «странными», «ненормальными» или «антиобщественными». Это станет экономической необходимостью, так же как отказ от феодальных средневековых обычаев и сословных привелегий стал необходимостью при переходе к индустриальному обществу.
Собственно, для нынешних представителей среднего класса переход к такому обществу является выражением их классовых и личных интересов. Так как при других строях будут править родовые аристократы, денежные толстосумы, партия, кто угодно — но не творческие люди. Однако, это не значит, что рабочий или капиталист не может поддерживать это новое общество. Если рабочий не хочет всю жизнь быть тем, кто пашет на хозяина, а хочет поработать на себя, и имеет на то задатки, то у него в случае революции как раз будет возможность попробовать подняться выше по классовой лестнице в просьюмера. То же касается и капиталиста. Современный капитализм олигархов и монополий близок к пределу своего развития. И чтоб капиталисту не дегенерировать, а сохранить своё положение «сливки» общества, он должен перестраиваться, что и делают некоторые наиболее прогрессивные фирмы, постепенно отказываясь от проприетарного софта и всё более переходя на opensource.
Наконец, кибернетическое общество не является вершиной эволюции. И оно когда-нибудь придёт к своему концу. Чтоб заглянуть в отдалённое будущее, попробуем применить уже выявленную нами закономерность. Итак, побочная отрасль экономики кибернетической формации — увеличение интеллекта — при следующей должна стать основной, должна стать занятием нового высшего и низшего класса. Чем при этом будет заниматься средний класс, и как тогда вообще будут жить люди (точнее, благодаря трансгуманизму это будут уже не люди физическом, а возможно и не люди в психическом смысле этого слова) — остаётся только гадать. Ясно только одно — рано или поздно последует новая технологическая революция, открытие принципиально новых технологий — и, как следствие, новое переустройство общества.
